Поиски смысла

 Ниже вы можете прочитать заметки одной из участниц первого лагеря, состоявшегося с 6 по 13 августа 2006 года.

Вечер воскресенья. Подъезжаем к воротам лагеря. При виде кирпичных корпусов вспоминаю с детства знакомую фразу: «дети – хозяева лагеря». Но внутренняя тревога, тем не менее, нарастает. Зачем я здесь? Может, не стоило… Вот я уже и на поляне, где буду жить всю следующую неделю. Я так и знала. Все уже здесь. Ходят плотно сбитыми стайками, по-видимому, все перезнакомились. Солнышко уже успело согреть их палатки, поставленные в рядок. А наша еще в мешке. Мне становиться еще тревожнее. Опасаясь активного проявления христианской любви, решили разместить нашу палатку подальше, на пригорке. Мы, конечно, за общением приехали… и подвинуться ближе всегда успеем.

Организационные моменты: размещение, питание, расписание. Мы все еще незнакомы, смущенно улыбаемся и смотрим друг на друга, еще не в глаза. Я не боюсь людей, я не настроена враждебно, но неизвестность меня страшит. Кажется, что нервничает даже отец Вячеслав. Наконец, мы начинаем рассказывать о себе, очень скупо, пытаясь сформулировать цель приезда. Мне легче. Я не одна, у всех сложные задачи, никто не знает, разрешатся ли они. Имена путаются в голове, не успеваю запомнить, кто откуда. Буду переспрашивать целую неделю. Первое удивление сегодняшнего дня: оказывается, возраст не важен, ни мой (очень взрослый), ни чужой (разный).

На кусочках бумаги мы пишем вопросы, на которые не знаем ответа. Адресовываем их  сами себе, надеемся через неделю дать ответ. Отправляем их, как в неизвестность, в синюю папку отца Вячеслава, вечную спутницу всех наших встреч и бесед.

И вот меня настигает второе открытие (сколько их еще будет): эти неизвестные, неведомые  мне люди – как целые миры. Некоторые вопросы как будто я написала, другие слышу впервые. Чувствую себя в библиотеке. Ребята – как редкие самиздатовские книги.  Может, какие-то успею пробежать глазами, прочитать только вступление, отдельные главы выучу наизусть. Моя настороженность меня почти покидает. Но будущее мое туманно. Смогу ли я участвовать в планируемых событиях полноценно, не быть наблюдателем, оценщиком? Какой смысл я буду искать? Успею ли я понять это? Наверное, спальник показался мне не очень уютным, если я мучила себя  этими вопросами.

Подъем в 7.40 под звонкий голосок дежурных. И вам доброе утро. Какое же еще??? Впереди – утренняя молитва, как камертон регента, настраивающая нас на предстоящий день, на тему наших размышлений. «Уже и совсем не страшно», – подбадриваю я себя, – «а даже очень интересно, кто что скажет о Вере (тема 1 дня). Я, вот, наверное, ничего не смогу…»

Мы обсуждаем пьесу. Я забыла о теме дня, Мы поделены на команды. Мы спорим, пытаясь найти истину. Фактически первый раз в формате лагеря  мы откровенно говорим о том, как  правильно (?) служить Богу. Чужая откровенность захватывает, полемика разгорается. Мне тоже хочется сказать. Оказывается, я могу. Мы пытаемся соединить непримиримое, незаметно уже тогда сближаясь друг с другом.

Сплоченные чувством сытости после обеда мы приносим себя на лекцию Андрея Борисовича Зубова. Вот уже скоро мы совершим нашу первую общую ошибку: мы начинаем засыпать. «Если бы я вчера ночью не задавала себе столько вопросов, сегодня бы услышала на них ответы», – ворчу я про себя, толкая подругу справа. Я боролась. Я слышала почти все, таращила глаза и записывала в блокнот. Информация была уникальной, в конце концов, мой мозг понял, что всего нам с ним не вместить.

Очередное открытие – после перерыва. Вопрос, на который я пыталась ответить несколько лет. Конечно, о любви. Откуда это у нас? Посылается свыше? Взращивается нами самими, строится и лепится силой нашей души? Она есть в нас в зачатке, глубоко, «под культурным слоем», чтобы иметь ее в избытке и полноте, я (имярек) буду совершать внутреннюю работу, уменьшать этот слой ... Оказывается, Любовь это начало пути и конец этого самого путешествия. Альфа и омега…Что-то смутно знакомое. «Могла  бы и сама догадаться», – я опять не довольна собой. Но вовремя спохватываюсь,  Андрей Борисович – профессор, а я-то еще нет. (Дорогой А.Б., если мой пересказ вашей мысли слишком вольный, не судите строго).

А впереди еще целый фильм. Какой долгий день. Если следующие шесть будут такими же, я стану гением. Смотрим «Мусульманина» Хотиненко. Вспоминаю, что день посвящен Вере, когда слышу пронзительную проповедь героя Миронова. Обсуждаем фильм. Мы уже совсем не те, что были вчера. Мы почти знакомы. Я запомнила много имен. Нет неправильных мнений о фильме, есть непохожие. Последний раз удивляюсь, насколько глубокие и интересные люди. Больше я не буду этого делать, удивилась раз и навсегда.

Чем ближе к концу, тем быстрее мелькали дни. Второй день, и  мы ищем новый смысл. Мы ищем смысл не своей жизни, а Пушкина (по мотивам стихотворения «Дар напрасный, дар случайный»). Неожиданный поворот… Мы работаем в  группах. Нам можно быть по отношению к поэту кем угодно, от духовника до полемиста. Конечно, я хочу быть другом. Кто же не хочет? Я пытаюсь поддержать его и не знаю, как. И говорю ему об этом, беру его за руку… Я уже верю в то, что происходит, что мой друг в пропасти, готова его сопровождать, искать с ним смысл… Слезы почти навернулись на глаза. Что это было? Почему я так эмоционально откликнулась сама же на свои слова? Другие участники проекта выступают, я размышляю. Я поняла, я хочу такого друга. Чтобы он тихо сидел рядом и ждал, пока я перестану молчать, и кормил меня бутербродами, до тех пор, пока моя бездна не покажется мне ямкой. Я  размечталась… но ведь моя жизнь не «дар напрасный», отменяются бутерброды.

Сегодня опять приезжает А.Б. Зубов. Смысл того, что он рассказывает о смысле жизни, захватывает меня (знаю, что тавтология). Я уже не борюсь со сном. Я записываю, пытаюсь понять, одновременно примеряя на себя. Позже Ира Зубова (похожая на сказочную фею), рассказывает о своем журнале, почему он состоялся. А мы все, в перерыве, очарованные этой семьей, спрашиваем у нее: «наверное, здорово иметь такого папу?» Опускает глаза, пытаясь скрыть гордость: «конечно, здорово!». По-моему, единственно правильный ответ…

Поздно вечером был «Сталкер», загадка для ума. Сколько еще раз мы будем пытаться объять такое необъятное? Тогда мы карабкались вместе, бродили по лабиринтам образов, созданных Тарковским. Оказалось, что вместе легче, чем одному.

Тема 3 дня – дело. Я, в числе немногих моих боевых товарищей, дежурная по кухне. Как символично! Мы уходим раньше остальных, не дослушав Илью (представителя социальной службы «Милосердие»), который возит автобус по зимним улицам нашего огромного города и согревает бомжей. Мы не услышали конца истории, но видели его глаза….

За мытьем посуды и чисткой картошки на 30 человек происходит один из самых важных разговоров для меня за все время пребывание в лагере. Кто бы мог подумать?!

В нашем лагере изменения. К нам приехал отец Евмений и Ко. На следующие два с половиной дня они привезли нам, как заморское кушанье, неизвестные слова: «миссионерский тренинг». Тренинг – это мы знаем. Сейчас все тренируются.  Слово «миссионер» напоминает о далеких тропических странах из рассказов С. Моэма, навсегда покинутой Родине, несчастных туземцах, которые не знают Истины. Я должна куда-то уехать? Мне пора? Нет? Мы остаемся все вместе. Мы первый раз так внимательно и бережно посмотрим друг другу в глаза, что нам тяжело будет вскоре расставаться. Мы будем учиться слушать друг друга, рассказывать о своей встрече с Богом. Оказалось,  чтобы говорить о Нем, нужно открыть все свое сердце, а не делать маленькую щелочку. Давно забытая тревога возвращается ко мне. Как это все? А не опасно ли? Гарантируете? Ах, это не вы, а Господь гарантирует… Да, так я согласна. Я попробую. Я вспоминаю, что это было одной из целей моего приезда – рассказать о Господе своим невоцерковленным друзьям. Я не могла, не находила слов. Теперь я попытаюсь. Моя подруга вернется из Испании. Я посмотрю ей в глаза (вокруг них россыпь веснушек – всегда после моря), и с открытым сердцем я объясню ей, почему в пост я не пью алкоголь, даже Бордо, и почему я не хожу на вечеринки в субботу вечером, накануне Воскресного причастия…. У меня еще есть время сформулировать это для себя самой. Она возвращается послезавтра.

Тренинг  заканчивается. Все подводят итоги. Я подвожу свои. Что получилось? Не бояться чужой искренности, не бояться нового опыта. Делиться тем, что я имею в сердце не по чуть-чуть, а сразу целиком, потому что  оно не растратится, а приумножится.

Но мы еще не расстаемся. У нас еще целых 2 дня.  В субботу в лагере отменили подъем, совместную утреннюю молитву. Казалось, что все утомлены. Но мы, как на водопой, потянулись утром в храм, удивив своим приходом друг друга и даже отца Игоря.

Вдруг ловлю себя на мысли, что, наконец, перестала искать поводы для беспокойства. Внутренне замерла, наверное, перед исповедью и причастием… Оставила до времени подобранные мной семена, они обязательно проявятся чуть позже… А пока,  в последние часы в лагере, напряженно вглядываюсь в ставшие близкими лица. Пытаюсь запомнить то, что кажется самым главным в каждом, запомнить наш совместный путь и понять, что только часть его мы прошли вместе. По оставшемуся мне надо идти самой, но уверена, что нам в одном направлении.

Но что-то еще не отпускает меня…. Ах, да, конечно, неделю назад мы писали конкретные вопросы, мучались сомнениями. Мы должны ответить, тем более что мы знаем, где они лежат. Вот она лежит на стуле, эта полная тайн синяя, как сегодняшнее небо, папка. Более того, наверное, кто-то знает и ответ на свой вопрос.

Но  мы не  стали  произносить ответов. Наши вопросы остались там, как памятник нашей решимости  их задать и искать на них ответы.

Ведь то, что мы поняли, Кого именно мы ищем, может быть, уже  очень важно.

Воистину, конец нашей встречи - только начало нашего поиска Христа…